14.10.17

                 

Люблю атмосферу этого кафе, когда я захожу в него я будто бы попадаю в машину времени и на несколько упоительных минут могу перескакивать с одного события прошлого на другое, вспоминая разных людей, с которыми мне доводилось здесь завтракать, обедать и ужинать, улавливая обрывки разговоров и вспоминая те самые эмоции, которые я в те мгновения испытывала.

Больше четырнадцати лет назад я сидела здесь со своим папой. Мы кушали с ним гавайскую пиццу, запивая ее прохладным виноградным соком. Он спросил у меня о моем любимом соке и я ответила: виноградный, как и твой, хотя любила апельсиновый. Мне хотелось ему угодить. Тогда, я была внимательным и добрым ребенком, который тысячу раз обдумывал свои мысли прежде, чем их озвучивать.

- Саш, а чем бы ты хотела заниматься в жизни? – спросил он, наливая мне полный стакан с полупрозрачной желтой жидкостью.

- Не знаю, папа, я люблю рисовать и придумывать истории. Я хотела бы рисовать комиксы или писать детские сказки, - ответила я со свойственным мне тогда детским простодушием.

- Нет, я имел в виду четкую и конкретную профессию или дело, а это так… Может быть твоим хобби или увлечением, не более того.

- Да, наверное, ты прав… - ответила я, делая огромный глоток виноградного сока.

***

- Это же то самое кафе, о котором я думаю? Обалдеть, оно стояло здесь еще тогда, когда мы с семьей только перебрались в этот город. Столько лет прошло, а чувство, будто ничего не изменилось.

Он говорит это, а я сижу напротив и поверить не могу, что я здесь вместе с ним. Сердце внутри неистово колотится, мне хочется, чтобы время остановилось и чтобы это место работало сегодня круглосуточно, но официант, словами жестокой реальности, прерывает мои мысли:

- Извините, но мы скоро закрываемся…

- Пошли? – говорю я ему.

- Давай, еще посидим, – еле заметно улыбаясь, отвечает мне он.

12.10.17

    

Посоветовали быть более демократичной, прислушалась. Отныне не вычеркиваю людей из своей жизни столь яростно и категорично, стараюсь тренировать на них профессиональную выдержку и аристократичную вежливость. Никаких споров – молча, делаю выводы, никаких повышенных тонов – холодная легкость в голосе, не корчу самодовольную и надменную физиономию – искренне улыбаюсь, контролирую свою реакцию на происходящее. Чем тяжелее на душе – тем ровнее осанка, чем раздражительнее обстановка – тем звонче смех.

Там, стоя на краю небесного озера, я загадала желание: пусть этот безмятежный покой, который я перед собой вижу, навсегда поселится у меня в душе.

Чтобы не происходило и чтобы мне не говорили, я всегда должна сохранять непоколебимую веру в себя и стойкость духа. Я – выше секундных вспышек гнева, мое здоровье приоритетнее кого бы то ни было и чего бы то не было. Всегда помни об этом.

11.10.17

Собираю себя в цитатах других людей, кладу все эти маленькие разговорные фрагменты в отдельный чемоданчик, а потом перебираю, анализирую, где-то улыбаюсь, где-то негодую. Из последнего:

«Когда я увидел тебя, то сразу подумал: у нее определенно есть кошка! Вообще, ты мне чем-то напоминаешь моего друга, есть в вас, ребята, что-то кошачье»

Мы обязательно встретимся, ведь мир так мал.. То, что ты бы обязательно сказала. Так поэтично-романтично. 

«Ты мне показалась очень осторожной, такой недоверчивой и рассудительной»

«На мой взгляд, искусство подходит тебе больше, чем политология»

«- В ту ночь я боялся, что мой телефон никто не выберет, и тут я вижу, как ты вытаскиваешь из корзины мой.

- Ага, и ты такой: о нет! Только не ты! Кто угодно, но не ты!

- Как такая мысль могла прийти тебе в голову? Я подумал: хоть бы она говорила на английском, и тут ты как выдашь: Can you speak English? И я такой: «Фух, она говорит!»

«Вообще, он говорил, что его друг может достичь больших успехов, но ему нужна такаядевушка, которая как бы слегка и ненавязчиво будет толкать его на великие свершения и мотивировать. Откровенно говоря, не думаю, что ты на эту роль подходишь»

                                  

30.09.17

     

Иногда я говорю близким людям совершенно обидные вещи, просто убивающие своей глупой прямотой. Стреляю словами в том порядке, в котором они лежат у меня на сердце, чувствую облегчение первые часа два, а потом приходит ядовитое чувство вины. Как правило, с наступлением сумерек, да еще и в компании полнейшей опустошенности. Шишки на голове ничему меня не учат, я очень остра на язык и груба… Глупейше груба.

В моей семье все женщины сильные, никто не плачет, по пустякам не расстраивается, перед трудностями не пасует и жалость к себе не практикует. Мы с мамой совсем чуточку консервативны и категоричны, иногда я настолько удивляюсь нашему сходству, что потом недоумеваю перед отличиями. В сложных ситуациях – она мудрость, я – глупость. Мудрость молчит и действует максимально осторожно, а глупость предпочитает бросаться на противника будучи обезоруженной, не имея в рукаве скрытого козыря. Отхватит, как следует, боевых ранений, а потом лежит на поле битвы с печальной улыбкой на лице.

Когда мудрость проявляет слабость (в любых аспектах), привыкшая к холодной рассудительности первой, словно маленький бездомный щенок ложится перед порогом дома и скулит, воспринимая разбитость мудрости виной своей глупости.

29.09.17

       

Каждый раз, когда я прихожу в художку, я чувствую себя почти как рыбка в воде. Родными и близкими кажутся все преподаватели, даже те, которых я знать не знаю. За эти семь лет столько всего изменилось и, в то же самое время, осталось таким же, каким я его помнила. Учатся теперь не четыре года, а все пять. Детей стало в два (чуть ли не в три) раза больше, соответственно увеличился преподавательский состав. Когда училась, даже и представить не могла, как весело и хлопотно в учительской: там и чай пьют со всякими вкусностями, да смешные (порой роковые) истории рассказывают; столы ломятся от детских работ, атмосфера такая творческая и по особенному теплая. Раньше не понимала, что художники настоящие нас учат, а теперь вижу… И глупо улыбаюсь, когда слышу о нарушениях расписания из-за того, что преподаватель по рисунку уходит в самоволку в Тайгу писать осень, видите ли, «Природа на пике красоты, вдохновение велико, уйду, но через дней десять вернусь окрыленный и отдохнувший». Директор кричит, возмущается, но ничего поделать не может, лишь устало вздыхает... Такие они, художники, странные, - говорит, улыбаясь.

Особенно счастливой себя чувствую, когда разговариваю с Вероникой Андреевной. Единственной, кто меня помнит, ту молчаливую хмурую девчонку прогульщицу в белой рубашке и серо-черной вязаной жилетке. Единственной, кто верил в мой художественный потенциал так, что было страшно ее подвести. Смотрю я на нее и думаю, какая она красивая. Ничуть не изменилась. Волосы рыжие, глаза голубые и блестящие, улыбка всегда искренняя и добрая, разговариваешь с ней, и удивляешься – откуда в одном человеке столько умещается света? Будто целое солнце внутри сидит.

В эту среду прочувствовала большую любовь к своим пятиклассникам. Стоило пройти через сумасшедший третий и пассивный [до неприличия] четвертый, чтобы вести «Историю искусства» у них. На мое: «Следующее занятие – последнее, подготовьтесь хорошенько к контролю», все разом воскликнули: «Как это последнее! Не может быть! Вы потом уходите?! Так быстро нас бросаете?! Где же нам вас потом искать?» Стояла и улыбалась, ловя себя на абсурднейшей мысле остаться с ними еще на месяц, одумалась к счастью, октябрь посвящу другому делу. Решено! [практически]

А вообще эту неделю можно назвать сумасшедшей. Два непрошенных дедлайна. Две ночные смены. Кровь из носа в самый разгар кофейных посиделок в общественном месте! Борьба с зачатками большой простуды.

20.09.17

Странный сегодня был день. Стояла самая худшая на моей памяти осень. Мошкара превышала все допустимые нормы – невозможно было свободно передвигаться по улицам, невозможно было нормально дышать. Голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота. День не задался с самого утра, и, тем не менее, был самым обычным днем. А потом..

Пошел дождь. Солнце ушло, оставив наш город на растерзание туч и роя мелких черных точек, которые норовили залезть тебе в лицо, под воротник одежды. Тошнота не проходила, ноги передвигались лишь нещадным усилием воли.

Сегодня в автомобильной аварии разбился наш местный Есенин.

- Слышала?

- Слышала, - говорит она, и лицо ее становится непроницаемым, словно маска. - Так страшно недолюбливать его издалека и посмеиваться за его спиной с друзьями, а потом читать о его смерти.. Бог несправедлив.

Бог несправедлив.

Мы все его слегка недолюбливали. Почему? Его всегда было слишком много, он был везде. Он держал на себе все университетские конкурсы, был организатором разных мероприятий, однажды выиграл студента года, проводил открытые двери… Он был везде.

- А здесь у нас кафедра истории! – по этажу раздавался звонкий и слегка насмешливый голос, не узнать который было невозможно. – Проходим, проходим, кстати, я тоже историк, историческая кафедра – самая лучшая!

Легкая улыбка, мимолетная мысль: «Как хорошо, что этот парень есть, чтобы мы все без него делали?»

 

Двумя годами ранее, этот парень смотрит на меня и тихонько бормочет: «Привет..», я тогда не услышала, не ответила, прошла мимо. Лишь потом, девчонки сказали мне: «Почему не поздоровалась с ним?», - да, не знаю, - сказала я, насупившись, - глубоко пребывала в своих мыслях, видимо. Это было тогда, той солнечной приветливой осенью.

- Так страшно, Господи! - говорят все, кто его знал, - Не могу поверить, это же наш Эдик!

Был в сети вчера в 23:49.

Парень с большим будущим, бесконечным стремлением жить. Председатель студенческого совета, руководитель городской организации «Российского союза молодежи», гордость нашего ВУЗа и вечный активист.

В такие моменты становится невыносимо страшно за судьбу всех, кто нас окружает, и сколь много тратим мы на неприязнь и вражду, на холодное равнодушие и гордость. Как мало в нас иногда желания жить здесь и сейчас, пока мы есть здесь и сейчас.

- Это что розыгрыш? Только вчера с ним разговаривал.

- К сожалению, не розыгрыш..

06.09.17

  

Ближе к вечеру кажется, что моя голова вот-вот взорвется, так много в ней мыслей. Почему нет функции: очистить память от мусора? Избавишься от лишнего, освободишь свой жесткий диск от устаревших и вирусных файлов и вот, снова как новенький – спится спокойно, дышится легко.

Мне одиноко, и, в то же самое время, хочется уединения и покоя, еще большего покоя, представляете? Мне никогда не бывает спокойно, на моем море пасмурно и штормит [меня в первую очередь]. Мне хочется больше плакать и выплескивать все накопившееся сильным слезным потоком, но я просто не могу.

Делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь скинуть с себя оковы требований, которые я к себе предъявляю; расправляю плечи; говорю себе: «От этого мир не рухнет тебе на голову, прекрати», - продолжаю глубоко размерено дышать.

Я устала раз за разом швырять себя в огонь, биться в закрытые двери, мучая себя собственными притязаниями и стремлениями, требуя большего изо дня в день. Хочу расслабиться и позволить себе быть, просто быть здесь и сейчас. Это не значит, что я сдаюсь или теряю хватку – вовсе нет, мне просто надоело тратить свою энергию на негативное… Исходящее от меня самой во вред самой себе.

05.09.17

 

Осень – это щемящая тоска в сердце и слабость на кончиках пальцев рук. Холодный промозглый ветер, дышащий тебе в спину. Безысходно опадающие с веток листья. Природа миллиметр за миллиметром подходит к своему последнему годовому циклу – все вянет и будто бы погибает до весны, а вместе с ней что-то живое внутри тебя умирает с нерешительным писком о помощи. Оно хотело было улететь с перелетными птицами к Югу и Солнцу, а вынуждено быть похороненным, невыслушанным и непризнанным. Я готова считать по ночам звезды и давать им имена, как великий воспеватель звезд, говорить: вот звезда – ребенок, вот – свет, вот – надежда вера в искренность. Осенью хочется бросить все и сбежать без оглядки. В место, где ждут, к тому, кто скучает и жаждет встречи. Осенью я становлюсь безрассудной, но не влюбленной, отчаянной, но не потерянной, ищущей понимания, но не выпрашивающей его. Осень подготавливает нас к долгой зиме и дает нам возможность улететь с перелетными птицами к Солнцу и.. Югу?

04.09.17

    

Знаете, совсем недавно до меня снизошло осознание того, что есть вещи – совершенно повседневные и бытовые, этакая существенная часть моей жизни, которой я не могу поделиться с некоторыми из своих друзей. Еще я поняла, что это играет важную роль в том, чтобы не считать их друзьями, скорее – приятелями, хорошими (да и хорошими ли?!) знакомцами или людьми, с которыми обстоятельства столкнули нас на определенном участке жизненного пути; пройдет время и стоит появиться новым дорогам (а они обязательно появятся, потому что у каждого из нас своя жизнь, свои цели, свои притязания) - общение себя изживает, да и о чем вам, собственно, говорить? Вас больше ничего не связывает, кроме старых воспоминаний о том, что было когда-то, когда вы еще были вместе. Ты все равно не доверяешь этим людям настолько, чтобы делиться с ними важными событиями или профессиональными планами на будущее. Я поняла, что таких ‘друзей’ у меня пруд пруди. И это взаимно, для многих из них, я сама такой ‘друг’.

Еще с детства я привыкла играть одна. Я остаюсь игроком-одиночкой по сей день, время от времени выступая в различных командных забегах и принимая участие в эстафетах.

И даже это только для того, чтобы оттачивать свои навыки индивидуального боя.

25.08.17

     

. . . 

Я слышу раздраженный голос человека, к которому испытываю больше, чем простое желание быть. Он ходит по небольшой комнате, и я могу видеть, как из его ушей валит невидимый пар. Он садится на кровать, прячет свою голова за двумя большими ладонями и усталость говорит в нем:

- Я больше так не могу.

Я сажусь рядом с ним, и молча кладу свою голову на его плечо. Руками создаю надежное укрытие, закрываю этого человека от всего тревожащего и выматывающего.

- Закрой глаза, - говорю и слышу его громкий выдох, - просто закрой. Сейчас я кое-что тебе скажу.

Прохладный ветер проникает в голову через настежь раскрытое окно, шелестят шторы, а на улице одной песней сливаются звуки машин и голоса людей.

- Когда-нибудь в один прекрасный день мы обязательно возьмем два билета и поедем в какой-нибудь городок Европы, как ты давно хотел. Мы возьмем некоторые наши сбережения, снимем небольшую, но уютную квартирку с большой двуспальной кроватью, широким балконом и милой маленькой кухней. Мы не будем, словно все остальные туристы, в спешке бегать и осматривать достопримечательности: памятники, музеи и картинные галереи. Мы просто будем жить в нашем спокойном и медленном темпе, растягивая и смакуя наше путешествие как опытные сомелье. По ночам будем смотреть твой любимый футбол, просыпаться тогда, когда мы захотим, а потом в поисках еды набредать на разные кафешки и рестораны. Будем с тобой много гулять, дышать воздухом нового города, исследовать бары и улицы. Мы будем счастливы и бесконечно свободны.

18.08.17

     

За последние полгода я не могла плакать навзрыд до полного опустошения. Несколько скупых слезинок стекали по моим щекам, а потом я отчаянно пыталась взять себя в руки, с силой щипала ладони, не позволяя себе расклеиться. Совсем недавно я лежала на той кровати в Китае, рассказывала своей подруге по несчастью о накипевшем и переполнявшем. Были слезы, охрипший голос и красные глаза, но после я услышала: "тебе нужно проплакаться до такой степени, чтобы выплеснуть весь скопившийся стресс, а не так, как это делаешь ты: пара слезинок легкости не принесут".

Я не могу, - ответила ей тогда, - слезы просто больше не идут, а боль, где-то осадком оседает на самом донышке и так раз за разом.

Я бы хотела забиться в истерике, плакать несколько часов на пролет, чтобы перестать чувствовать эту забитость и засоренность где-то в области легких. Я бы хотела, чтобы в моей жизни был тот единственный человек, который заслуживал бы мое абсолютное доверие, и которому я бы могла рассказать все без утайки, стыда и страха быть осужденной. Я хочу позволять себе быть слабой, маленькой. Я всегда была тонкокожей и ранимой, девчонкой, принимающей все к самому сердцу.. Я устала притворяться сильной и всемогущей. Я устала чувствовать себя виноватой.

Сегодня я лежала в полной темноте, слушая свой особо депрессивный плэйлист, ревела около часа. Ветки за окном казались мне чудовищами. Моими собственными. Я обнимала себя за плечи, чувствуя руками свои торчащие кости. Я в страхе понимала, что это не последняя ночь в моей жизни, когда мне приходится вот так вот безвучно плакать от собственной беспомощности и пустой безысходности. Не последняя ночь, когда я чувствую себя такой одинокой, худой и отчаянной.

16.08.17

    

Вчера вечером разговаривали с Оксаной, делились сложностями грядущего года и планами. Поставили перед собой небольшую общую цель, которая будет облегчать любые трудности и придавать сил на их преодоление. Предстоит самое сложное: взглянуть своему страху в лицо и продолжать рассматривать все его морщинки и не идеальности на протяжении всего этого учебного года. Я настраиваю себя морально, затачиваю свои латы и доспехи, запасаюсь теплыми лекарственными воспоминаниями на особо темные и холодные деньки.

- Все будет хорошо, главное не загружаться тем, насколько все может быть плохо, а просто продолжать упрямо идти и делать то, что требуется, - говорит мне ее веселый голос. Он будто бы эхом отдается на глубинках моей души.

Я должна бросить себе вызов и с достоинством ответить на все брошенные мне. А как по-другому? То, чего я хочу достичь в итоге, требует именно таких усилий и затрат. На меньшее я не согласна. Это стоит того.

Нужно довериться жизни

cпасибо тебе за эти слова 


 

15.08.17

Вика оставила мне свою вишневую умывашку, зеленый переносной вентилятор и китайскую водку, которая не вместилась в ее чемодан.

Вова оставил мне белый шнур для зарядки телефона с очень удобной стоячей подставкой, две черные гелиевые ручки и шампунь, который кто-то нечистый на руку бессовестно уволок. Он обещал мне медведя и новый шампунь в следующую нашу встречу.

Лина оставила мне теплоту того долгого ночного разговора: она открывала мне свою душу, а я в ответ обнажала перед ней свою.

Даша оставила мне приглашение в Корею, где обещала накормить нас с Алиной вкусной едой и поводить по самым горячим местам для шопинга. Она сказала мне, что я напоминаю ей ее сестру.

Тэджин оставил мне прекрасный плэйлист, который я слушаю уже второй день подряд, и рисунок, на котором маленькая и абстрактная я, не могу быть еще больше похожей на саму себя.

Учитель, которого мы все называли Петросяном, подарил мне красивый набор столовых приборов, упаковку хороших зубных щеток, гель для укладки волос и специальные примочки для массажа спины.

Лагерь подарил мне новых друзей, новые горизонты, свежие идеи и новые мысли. Лагерь не изменил мою жизнь, но внес в нее особое дыхание воспоминаний о лете, когда мне исполнилось двадцать один.

14.08.17
13.08.17

     

В лагере было два человека с одинаковыми именем и фамилией. Два близких друга. Один президент, другой – вице. Говорить о ком-то из них вызывало большие затруднения, люди переспрашивали: «Какой именно?», и тебе приходилось всячески изворачиваться: тот, что со светлыми волосами или тот, что похож на брата Оксаны. Мы веселились, потому что два человека с одинаковыми инициалами, за исключением отчества, у одного оно – Теодорович, были такими разными по характеру.

Тот, что президент со светлыми волосами – похож на яркий маяк. Это самый настоящий лидер. Человек, который выполняет возложенные на него обязанности, перескакивая максимальную шкалу вверх. Сделает больше, сделает не просто «и так сойдет», а качественно и хорошо. Я ни разу не видела его уставшим, я не видела его раздраженным или жалующимся, всегда сильный, ответственный, сосредоточенный и веселый. Меня многое с ним связывает. Этот человек оставляет свои ценные вещи на подоконниках, так он оставил мне шампунь, который в последующем кто-то бессовестно стащил. Он был со мной в минуту, когда мои эмоции взяли вверх над разумом – я проявила себя с плохой стороны, все отошли от меня, а он остался. Этот человек знает историю моей болезни (не спрашивайте) и присутствовал со мной на полуторачасовом сеансе ненавистного массажа. Среди мороженых разных диких вкусов, он вытаскивал мне самое вкусное – с фруктами. Ему приходилось сидеть с человеком, который меня раздражал, только потому, что он мне не нравился. Он подарил мне очень удобный шнур-зарядник для телефона, хотя мог бы оставить его себе или отдать кому-нибудь другому. Он сидел со мной на голосовом вызове, когда я была одна в кафе. Он правда был для меня не просто «кем-то из стаффа лагеря», а близким другом и крепким плечом. Он остается таким и сейчас.

Тот, что вице-президент с отчеством Теодорович – похож на светлячка, который светит не для всех. Немногословный и практически невидимый. Порой, я так отчетливо видела в нем себя, что мне действительно хотелось ходить за ним хвостом. Вредный. Упертый. Прямолинейный. Человек, которому наплевать на то, что о нем думают другие. Человек, который постоянно носил с собой аптечку, а потом лепил мне наклейки от укачиваний за ухо и время от времени подходил, чтобы посмотреть - не отпала ли она. Для меня в лагере всех было много, а вот его мало. Я иногда замечала, как он подолгу на меня смотрит, обычно я сама так смотрю на людей. Пристально, не отводя взгляда. Он говорил мне: Саша, учи китайский и корейский тоже учи. Саша, не забрасывай рисование – я был впечатлен, у тебя есть талант. Я отвечала ему: хорошо, на первое, а на второе: то, что ты видел нельзя назвать талантом, это ничто.

«Я редко делаю людям комплименты (спроси у девчонок), но если делаю, то потому что действительно так считаю. Имей в виду».

Мы договорились встретиться с ним в 2018. Даже место назначили. И даже решили, что будем делать.

Знакомство с этими двумя – одно из самых лучших вещей, произошедших со мной этим летом. Ведь надо было встретиться именно нам, людям из двух разных стран, где-то на севере Китая, среди множества других незнакомых мне людей. Я хочу сохранить это на долгие-долгие годы. 

12.08.17

Для того, чтобы ценить родной дом, нужно находиться вдали от него.

В лагере я была молчаливой, неловкой, закрытой. Я выходила поздно вечером в классы, где работал wi-fi и растворялась в своем одиночестве. Я сказала себе: «Саша, ты такая скучная», а потом засмеялась и решила, что мне в принципе наплевать. Грубая. Резкая. Прямолинейная. Нелюдимая. Угрюмая. Скучная. Кого это собственно волнует? Такая, какая есть. Что я могу с этим поделать?

Я впервые в полной мере почувствовала, что такое «языковой барьер». Я больше никогда не хочу испытывать такое на себе. Девчонка, которая не понимает. Девчонка, которая не может ничего сказать. Девчонка, которая не может ничего сделать. Девчонка, которая зависит от других. Я была сыта этим по горло. Но будучи человеком, излишне гордым и требовательным, я сделала выбор.

Были люди, которые считали меня лучше, чем я на самом деле есть. Были люди, которые думали обо мне хуже, чем я есть. Были те, кто вообще обо мне ничего не думал. Была я.

Была ужасная жара на улице и духота в комнате. Были долгие душевные разговоры. Были нудные лекции, суть которых я даже не понимала. Были люди, похожие на яркие лампочки, горящие всем и для всех. Была вкусная еда в огромных порциях, а вот аппетита не было. Было мороженое со вкусом красных бобов и зеленого горошка – очень вкусное, по правде говоря. Был город, что в сумерках походил на тот, что все мы видели в «Унесенные призраками». Было пятичасовое путешествие на машине через бескрайние поля и горы. Было небесное озеро и памятник, великому воспевателю звезд.

Был жгучий комок в горле и стоячие в глазах слезы. Кто-то, ставший очень близким, в поддержке хлопал меня по плечу.

     

По моим внутренним часам прошло несколько месяцев, по факту – две недели. До моей поездки я отчаянно хотела сбежать, куда-нибудь подальше, где меня никто не знает. Мое желание было настолько велико, что все свои внутренние силы я направляла на поиск этого самого плана побега. Я была зациклена на этом. Говорят, что все, чего мы хотим, слышит некая невидимая сила, готовая воплотить желаемое в действительное. И я поняла это, там, в Китае, когда все обстоятельства были против того, чтобы я уезжала домой. Никогда прежде обратный путь, откуда либо, не был таким долгим и тернистым.

Вот, я приехала домой. Вот она снова приходит к нам, и мой дом перестает быть моим. Вот снова мне хочется покоя и уединения. Вот снова я хочу убежать. Я снова должна общаться с теми, с кем не хочу общаться, только потому, что «так надо, Саша». И эти «надо, надо, надо» лезут на меня со всех сторон, хотя лично мне не надо ничего.

В лагере я поняла, мне нигде не почувствовать себя как дома. Мне везде приходится притворяться. Все смеются над шутками – всем смешно, мне не особенно, но я напрягаю все свои лицевые мышцы, чтобы засмеяться. Все умиляются – я пародирую умиление. То, чем другие люди бы дорожили, не вызывает во мне ничего кроме раздражения и злой покорности. Я могу притворяться тем, кто ценит, но даже такого великого притворщика как я это утомляет. Я задаюсь вопросами: что со мной не так? Почему я не могу быть как все нормальные люди? Почему я везде чувствую себя такой ненормальной и отбитой от стаи?

Даже когда я встречу человека, который с готовностью примет все мое прошлое, я вряд ли смогу почувствовать себя по-настоящему свободной и открытой перед этим человеком.

11.08.17

28.07 - 11.08

   

Уже второе лето подряд, примерно в одно и то же время, все мое время и все мои летние впечатления заполняет лагерь. В прошлом году я испытала на себе роль вожатой, в этом году впервые за очень долгое время снова стала кем-то вроде пионера. Прошлое лето я провела в городе у моря, на одном из самых прекрасных островов России, а это - где-то на севере Китая в 9 часах езды на автобусе. Ничто в моей жизни не закаляет меня так, как лагеря. Я страдаю и мучаюсь, но одновременно чувствую невероятную благодарность за такую возможность закалить себя и сделать себя сильнее и лучше, чем я есть. Я помню, как долго сомневалась, стоит ли мне ехать, не пожалею ли я в последующем. Эти 14 дней тянулись для меня долгими месяцами. Я постараюсь рассказать сюда:

о людях, которых я там встретила;

о мыслях, которые занимали меня все это время;

о новых знаниях, которые я приобрела за время своего путешествия;

о забавных ситуациях и грустных моментах;

о том, как порой важно сделать что-то, даже если есть вероятность того, что ты будешь сожалеть, чем мучится незнанием и не получить тот самый опыт, который ты должен был получить в итоге.

24.07.17

    

Все, что на душе, пакет изречений или небольшие итоги двухнедельной рефлексии be like:

Самый необычный (но вынужденный) режим сна в моей жизни: ложусь в восемь вечера, встаю где-то в районе двух ночи, настроенная на кардинальность и решительность во всех сферах жизни (кроме дел сердечных, они почему-то всегда выпадают из приоритета).

Слишком много отвлекаюсь на незначительное, необходимы максимальная концентрация, сосредоточенность и усидчивость (с последним были проблемы столько, сколько я себя помню).

Гулять по городу одной прекраснее, чем с кем бы то ни было. Быть одной – успокаивает. Нет нужды в маске, идиотской улыбке и разговорах (кроме тех, что внутри).

Мозоли на ногах не препятствуют долгой ходьбе, особенно, когда нет места, где бы ты хотел надолго засесть.

Можно ассоциировать себя с гранитом, но чувствовать себя калькой, разбросанной по пыльному асфальту.

Люди, на которых ты раньше полагался (и как ты считал, единственные, на кого ты можешь полагаться), перестали быть точкой опоры. Ты думал, что закрываешь их тыл, а они со своей стороны прикрывают твой, но как оказалось, твой тыл прикрыт гораздо хуже, чем ты мог себе когда-либо представить. 

Мое плохое зрение – источник половины проблем в моей жизни, другую половину проблем вызывают – язык, который не может молчать, когда мудро молчать, и гордыня, которая создает призму всей моей жизни.

Хочешь создать что-то новое, так сосредоточься на строительстве нового! Хватит бороться со старым и тащить его за собой по жизни, оно устарело и уже давно не актуально.

Легко критиковать других людей и быть язвительной, ничего собой не представляя. Больно признавать, ой, как больно.

Процесс определенно важен, но он не имеет смысла и ценности, коли не ведет к результату, который ты желаешь получить в итоге.

Утрачиваю способность плакать навзрыд.

Просто обязана записаться на секцию боевых искусств, как только представится возможность, неважно каких, главное способных научить меня разбивать носы.

Я могу сколько угодно сомневаться, колебаться, быть нерешительной, бояться поражения, бояться быть побитой, разбитой, слабой, униженной, но никому нет до этого дела. Миру нет до этого дела.

Нет борьбы яростнее, чем та, что происходит внутри головы. Эгоизм, конформизм, здравый смысл и юношеский максимализм сражаются не на жизнь, а на смерть, оставляя после себя «Апофеоз войны» Верещагина и «Крик» Мунка.

 

А, и напоследок: «Нет ничего, что имело бы силу, кроме того, чему вы эту силу даете».

22.07.17

   

Каждый раз, когда она приходит к нам, мой дом перестает быть моим. Стены защищают от ударов извне, но не внутри. Не могу сказать, почему я испытываю к ней такое отторжение и неприязнь. Хотя, погодите, очень даже и могу. И причина корнями уходит в мое детство и вглубь всего моего существа. Люби я ее, это был бы совершенно другой человек. Это определенно был бы кто-то гораздо лучше и мудрее. Словом, не я.

Я сижу в своей комнате, где провела n-ое количество бессонных ночей, корпя над учебниками. Отвлекаю себя сериалом и между тем выполняю упражнение на запоминание новых слов. Краем уха улавливаю разговор из гостиной, и ни сериал, ни попытки учиться – ничего больше не привлекает моего внимания. Ее слова и слова моей мамы перекрывают все. Просто небольшие семейные сплетни, некоторые откровения и обмен мнениями – обычная беседа двух людей, ни одного (даже самого легкого) ветерка в мою сторону и все-таки слушать это становится невыносимо.

Закрываю книгу, выключаю компьютер, бегу в ванну (где наскоряк мою голову), а после со скоростью зайчика из старой рекламы батареек сушу волосы и подкрашиваю глаза. На недоуменное: «Ты куда это?», без зазрения совести лгу: «С Сашей встретиться» (к слову, мы с ней уже две недели не общаемся), а сама в одиночестве плетусь по пыльным улицам. Время клонится к позднему вечеру, смеркается, а я все брожу по старым скверам и сетую на отсутствие в городе круглосуточных кафе . В голове клубок из спутанных мыслей, в горле застрял ком, внутри скулит стайка беспризорных щенят, а ноги все продолжают меня куда-то нести.

Я думаю о своем младшем брате, который вполне мог бы разделять мои чувства. Почему-то мне кажется, что он был бы еще большим отщепенцем, нежели я, и мне становится как-то легче.

Каждый раз, когда она приходит к нам, у меня в голове, не переставая, мигает красная лампочка. Она напоминает, как сильно мне хочется убежать и сколь много мне нужно работать, чтобы доказать себе, что я чего-то то в этой жизни стою.